logo

СИНИЙ ДЫМ

СИНИЙ ДЫМ




 

 


1. ТЫКВА

Я рос смышлёным малышом,
Взрослел во все лопатки
И дни и ночи голышом
Лежал на тёплой грядке.

Не думал о дрянных вождях,
О немце, о японце,
Купался в ласковых дождях
И нежился на солнце.

Цвела и полнилась бахча, —
Задорна и сметлива.
Вокруг — айва и алыча,
Хурма, инжир и слива.

Кругом не знали фермы бед —
Иные, но не наша.
У нас — уже сто лет в обед
Несчастий полна чаша.

Нас жёг пожар, мочалил град:
Не жизнь — сплошные нервы,
Но были хуже во сто крат
Прожорливые черви.

Кропила горькая слеза
Уродливое знамя…
Сбылось! Прорезались глаза,
И разгорелось пламя.

Сошлись на шабаш всех святых
Вампиры, ведьмы, черти.
Ну, а меня на холостых
В объятья зимней смерти

Несёт разгульная волна
Laetitiae antiquae*.
Планета нечистью полна,
А я — всего лишь тыква.

31 октября 2017 года

*Летицие антикве — (лат., р.п.) древней радости.


2. РАЗМЫШЛЕНИЯ В «СКОРОЙ»

Моя стремительная жизнь — миг.
Из ниоткуда в сумрак тур дик,
Опять за пропастью крутой пик,
Несётся эхом боль души — крик.

Трещит и корчится в огне быль,
Воспоминания летят в пыль,
Куда ногой я ни ступлю — гниль,
На сердце буря размела штиль.

В тумане спрятался родной дом,
Сковало землю голубым льдом.
Необустроенность грызёт псом
И потешается дурным сном.

Хочу в былое навести мост,
Не знаю как, спрошу совет звёзд.
Хотя за мною не один хвост,
Подозреваю, рок не так прост.

Зарницы памяти влекут вдаль,
Куда ни глянь — кругом одна шваль.
Идей, оставшихся мечтой, жаль,
Что ни оракул — то пустой враль.

2 ноября 2017 года


3. ТОСКА

Необъяснимая тоска
Заполонила мою душу,
Страшится выбраться наружу
И бьётся птицей у виска.

Коварно кутается в шаль,
Плетётся липкой паутиной
И ластится осклизлой тиной
Неизъяснимая печаль.

Тенётами упала грусть
На перепутанные мысли,
Мечты сосульками повисли
И каплют оземь. Ну и пусть!

Ползёт по венам ржавый нож,
Парной крови напившись вволю.
Неспешным ядом травит волю
Спасительная стерва-ложь.

Ласкает скрюченной рукой,
Неописуемое нечто,
И, сокровенное увеча,
Дарит обманчивый покой.

3 ноября 2017 года


4. РОБИН БОББИН

По мотивам английской сказки

Робин Боббин как-то раз,
Будучи на сносях,
Не на шутку разошлась
В токсикозных грёзах:

Съела злющего быка,
Лошадь и корову,
Кузнеца и мясника,
Жёнушку попову,

Цельну церкву с алтарём,
Овощ аспарагус,
Звонаря с попом-вралём
И дьячка на закусь,

И прохожего с грехом,
И безгрешных уток,
И курятник с петухом,
И цыплят-малюток,

Съела полчище овец,
Брюху потакая.
Где же ужин, наконец?!
А мораль такая:

От беременных таись,
Как от Чуды-Юды,
У беременных свои
Дивные причуды.

3 ноября 2017 года


5. СИНИЙ ДЫМ

Под небом радужного ситца
С каймой индигового цвета
Дорога под ноги ложится
Лилово-синей кинолентой.

Пылится рваный целлулоид
В кунсткамере скаженной жизни,
Его ничто не беспокоит,
Ему никто не справит тризну.

Мерещится старинной плёнке
В утробе древнего комода,
Как на потрёпанной клеёнке
Давно забытых эпизодов

Ультрамариновая россыпь
Исходит судорожным треском,
В былое оглянуться просит
И леденит сапфирным блеском,

Грозит накинуть синий невод
И утянуть на чёрный берег…
А я всё трепыхаюсь. Эва
Как истерит прибой-холерик!

Кариатиды синих гребней
Несутся стройной балюстрадой,
Седая даль парит волшебной
Прозрачно-синей анфиладой.

Мой аргамак небесно-сивый,
Как встарь, в порыве одержимом,
Тряхнёт лазоревою гривой
И растворится синим дымом.

4 ноября 2017 года


6. ЖИЗНЬ, НЕОБЫКНОВЕННЫЕ И УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ РОБИНЗОНА КРУЗО, МОРЯКА ИЗ ЙОРКА,
ПРОЖИВШЕГО ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ЛЕТ В ПОЛНОМ ОДИНОЧЕСТВЕ НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ
У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ БЛИЗ УСТЬЕВ РЕКИ ОРИНОКО,
КУДА ОН БЫЛ ВЫБРОШЕН КОРАБЛЕКРУШЕНИЕМ,
ВО ВРЕМЯ КОТОРОГО ВЕСЬ ЭКИПАЖ КОРАБЛЯ,
КРОМЕ НЕГО, ПОГИБ, С ИЗЛОЖЕНИЕМ
ЕГО НЕОЖИДАННОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ ПИРАТАМИ, НАПИСАННЫЕ ИМ САМИМ*

Краткое содержание

Я плыл. Тонул. Попал на остров. Чудом спасся.
Боролся с трудностями двадцать восемь лет.
Доил козу, грустил, слонялся и сражался.
Не дал из Пятницы наворотить котлет.
Теперь, когда негодник вволю отоспался,
Как не попасть к нему мне блюдом на обед?!

4 ноября 2017 года
* Полное название романа Даниеля Дефо.


7. СТАРАЯ ВАЗА

В углу забытого чулана
Среди заброшенных вещей,
Под пледом пыльного обмана
И жизни, изгнанной взашей,

Давно не мыта и чумаза,
Стара, но всё ещё стройна,
В забвенье изнывает ваза
Муранского стекла. Одна.

Остались в памяти букеты,
Балы в уюте и в тепле,
Дуэли, шпаги, пистолеты
И капли крови на стекле.

Два голубых блестящих глаза
В эдикулах цветистых век
Из глубины роскошной вазы
В душе растапливали снег.

А днесь — забвение наградой,
Убранством — волглая стена,
Боль затуманенного взгляда
И тяжесть треснувшего дна.

Течёт расколотая ваза
Слезами скорби на ковёр.
Два глаза, два огромных глаза
Вбирают смертный приговор.

5 ноября 2017 года


8. ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА

Я с восхода проделал немаленький путь
Вслед за солнцем. Мне не в чем себя упрекнуть.
Позади и ущелья, и горы,
И луга, и морские просторы.

Протоптал километры разбитых дорог,
Шёл к мечте, от усталости падая с ног.
Крышей было бездонное небо,
А постелью — объятия хлеба.

На багровом закате нелёгкого дня
Разноцветные звёзды хромого меня
Обступили мерцающим кругом
И красуются друг перед другом.

В яркой россыпи звёзд я нашёл ту одну
Неприметную синего цвета звезду,
Что влечёт меня через невзгоды
Уже долгие, долгие годы.

Я иду, я упрямо шагаю вперёд
За звездой путеводной, что к счастью ведёт.
Расправляю усталые плечи,
А мечта моя где-то далече.

6 ноября 2017 года


9. НАПРАСНАЯ ЖЕРТВА

Где грустный Галилей взирал на горожан
Со знаменитой скособочившейся башни,
Дни напролёт стоит лишь гомон трёхэтажный
Степенных горцев и порывистых южан.

Без устали снуют, насилуя газон,
Фотографируются, растопырив пальцы,
Одни повадками — закат неандертальцев,
Другие возгласами — ранний кроманьон.

Им дела нет до тех, кто буре вопреки
На утлой лодочке девятый вал науки
Седлал, смакуя экстатические муки,
И завоёвывал лавровые венки,

В невежество бросал бессмертные шары,
Глядел сквозь линзы на далёкие планеты,
Так непохожие на тронутую эту,
Да и начитаннее нашей конуры.

Покойный Галилей, узревши кренделя,
Что отчебучивают дикие потомки,
Разбил бы телескоп, и, разбросав обломки,
Засомневался бы: а вертится ль Земля?

6 ноября 2017 года


10. ПЛЕЩИЦЕР

В экстазе орлином,
Умом дивно долог,
И ото, и рино,
И ларин, и голог,

Алёша Плещицер
Зеркальным циклопом
С блестящей вещицей —
Чудным отоскопом —

Сквозь мелкую дырку
Таращится в ухо
Больному утырку
С дефектами слуха.

В руке у лекпома*
Воронка и ложка
В сиянии хрома
И в слизи немножко.

Чего не бывало
За долгие годы!
И за душу брало,
И гупало в своды.

Коробка коробке —
Не клон и не ровня,
Кто — разумом робкий,
Кто — мудрый греховно.

Одни черепушки —
Вместилище мозга,
Другие — лишь ушки,
Струна, и причёска.

Межушную хорду
Разрежешь у клуши —
Эпично от морды
Отвалятся уши.

Иной же, напротив,
Мышлением плотен,
Умён — не юродив,
А с гением сходен.

Собою доволен,
Аж эго раздуто,
Упитан и холен, —
Ему снится, будто

В кольце ипподрома
Бесчинствует рьяно
Носитель синдрома
А. Н. Кечияна** —

Возничий-профессор
На ЛОР-колеснице —
Не Дарий, не Цезарь, —
Сам Лёша Плещицер.

8 ноября 2017 года

*Помощник лекаря.
** Синдром Кечияна — семейная агенезия левой передней ветви пучка Гиса.

 


11. НОЯБРЬСКИЙ ДОЖДЬ

Осенний дождь смурной и липкий
Хандрит всю ночь,
Ноябрьской жалостливой скрипкой
Чаруя дочь

И убаюкивая сына.
Под влажный стон
И шелест струй в углу камина
Уснул огонь.

За окнами промозглой мессой
Сочится скорбь,
Коверкая густой завесой
Косматый горб

Седой горы, что над рекою
Который век
Почивши в мире и покое,
Легла на брег.

Озябли мокрые кварталы,
Дрожат дворы,
Блестят оконные провалы
И фонари,

По сонным улицам струится
Неверный свет…
С годами растворились лица,
Размыло след

Из ускользнувшего апреля
В сырой ноябрь.
Прожито без году неделя,
Как прежде храбр,

Откинул занавес тумана:
Так с правдой схож,
Клубится облаком обмана
Холодный дождь.

10 ноября 2017 года


12. ТУЧИ

Холодны и тягучи,
Полны горестных слёз,
Мчат свинцовые тучи
Неприкаянных грёз.

Мчатся из ниоткуда
В неизвестную даль,
Не нашедши приюта
И бездушны, как сталь.

Тучи смотрят на слякоть,
В лужи бед и невзгод,
Тучам хочется плакать:
Что им ветер несёт?

Им не выносить вечно
Стародавнюю боль,
Благодать быстротечна —
Такова её роль.

Осень. Тучи озябли,
Остывает закат,
Серебристые капли
В неизвестность летят.

Оторвавшись от неба
И тоскливо паря,
Капли падают слепо
В пустоту ноября.

Больно бьются о листья,
Тонут в холоде луж,
Из объятий иглистых
Им не выбраться уж.

Небо искрами краплет,
Льётся мокрым огнём.
Жизнь уходит по капле,
По слезе, день за днём.

13 ноября 2017 года


13. ПАСТУХ

На склоне клеверной горы
В лучах малиновой зари
В лохматой бурке и в папахе,
К предсумеречным стонам глух,
Задумчиво глядит пастух,
Как солнце корчится на плахе.

Закатный огненный оскал
Иззубренных кровавых скал
Колышется в томленье пьяном.
В безбрежие глуши лесной
Стекают розовой слюной
Обрывки вязкого тумана.

Заслышав липкий волчий вой,
Трясёт саврасый головой
В хаосе блеющей отары,
Овчарки яростно рычат,
И смирные ослы ворчат
В уютных терниях кошары.

На стыке пурпура и тьмы —
Потусторонни и немы —
Мелькают демонами совы.
С успокоеньем невпопад
Шумит бурливый водопад,
И засыпает лес еловый.

Вобрав кавказский вольный дух
В далёкой юности, пастух
Стоит над ручейком снующим,
Опёршись о комлистый сук
И сжав прокуренный мундштук
И думая о дне грядущем.

18 ноября 2017 года


14. МОЙ КОНЬ

Я дом оставил на заре.
Весна гулялась во дворе.
Я начал бешеный разбег
И провалился в снег.

Разгрёб сугробы кое-как,
Отрыл закопанных собак
И, отыскав свою звезду,
Схватился за узду.

На той узде томился конь,
Ногами хром, в глазах огонь,
Хвостом и гривою космат,
По духу – истый брат.

C ним я ушёл за горизонт,
Но озорник эвксинский понт*
Коварно путал берега
И квасил с носака.

Я тщился жить не как-нибудь,
Преодолел нелёгкий путь,
Силком разматывал клубок.
Мой конь меня волок.

В изнеможении вздохнул,
Коня стреножил, отдохнул,
Собрался дух перевести.
С ногами не ахти.

И вновь гляжу за горизонт,
И вновь какой-то зыбкий понт,
Осклабившись зазывно чуть,
Мне преграждает путь.

Но рядом мой упрямый конь,
Ногами слаб, в душе огонь
И приключениями сыт
До стоптанных копыт.

19 ноября 2017 года

*Здесь — гостеприимное море.


15. РОГНЕДА

Богат и красен славный Полоцк,
Где князем храбрый Роговолт,
Всяк лиходей и лютый ворог
От врат получит поворот.

Он на пути из грек в варяги,
Ему и гость*, и странник рад,
То перекаты, то коряги,
Глядишь — уже шумит Царь-Град.

Таит несметные богатства,
Оплот для смердов и бояр,
Но надоедливое братство
Страшнее чуди и хазар.

Не печенегом, не чухонцем — 
Бастардом был шальной сосед
Владимир — тот, что звался Солнцем —
Исчадие греха и бед.

Он тряс соседей, словно грушу,
Вой поднимался до небес,
И кровь пускал за милу душу
Как по причине, так и без.

Наколобродив непотребно,
И перепортив всех окрест,
С любезностью свиного цепня
На Полоцк князь направил перст.

Отправив дядю за невестой
И получив взамен гарбуз**,
Несостоявшегося тестя
Избавить от земных обуз

Он порешил и быстрым маршем
На север двинул княжью русь***,
Устлав трепещущимся фаршем
И край родной, и Белу Русь.

Цветущий дружественный город
С разбегу взяли на копьё,
Потоками крови упорот,
Князь пардусом схватил её.

Трясётся в ужасе девчушка,
От нечестивца не спастись,
Сердечко бьётся колотушкой,
Владимир коршуном навис.

Есть чем развлечься людоеду:
Сгрыз кабанятины кусок
И малолетнюю Рогнеду,
За косы в спальню поволок.

Окстился, — весь варяжских статей, —
Герою некуда спешить,
Он на глазах отца и братьев
Замыслил пакость совершить.

Как и положено ублюдку,
Решил добавить в действо шик
И изнасиловал малютку
Под похотливый хищный рык.

Скулит истерзанная кроха,
Ресницы горестно дрожат,
Убит отец под грязный хохот,
Браты порублены лежат…

Междоусобица пожаром
По житным весям понеслась,
Смердящим опалила жаром:
Забава княжья удалась.

От всей души покуролесив
И наплодив толпу детей,
Он, разум на ветвях развесив,
Страну разъял на сто частей.

Недолго длилось блудодейство:
Ошмётки сжал в кулак один
Князь Ярослав, поправ семейство, —
В насилии рождённый сын.

Отплакались мальцы и вдовы,
Не вспоминая о врагах.
Сын искупил грехи отцовы
И возвеличился в веках.

20 ноября 2017 года

*      Купец.
**    Тыква.
***  Дружина.


16. ИЗМЕРЕНИЯ

Давнишней коллизией гложет дилемма:
Объём или плоскость мой modus vivendi*?
Талант – аксиома или теорема?
Я спрыгнул с ума или свет божий сбрендил?

Гипербола жизни — она параллельна
Сознанию или перпендикулярна?
Осознанный выбор обыден предельно:
Жить ярко пылаючи либо бездарно.

Ничтожен и жалок бредущий по кругу,
Я предпочитаю всходить по спирали,
Дышу полной грудью, нырнувши в науку:
Убогий крылатому ровня едва ли.

Мой дом — бездна неба и чистое поле,
Удел мой — по координатам скитаться.
Двухмерная серость в трёхмерном раздолье
В неведенье обречена обретаться.

Равнины ли, горы ль обитель рассудка?
Едины длина, ширина… да и время.
Предел высоты лишь, что разумом уткан,
Звучит междометием или поэмой.

15 декабря 2017 года

*Образ жизни


17. ДЕВЯНОСТО ДНЕЙ ЗИМЫ

Дни короче и короче,
Всё постылей холода,
Подступает время ночи
И предательского льда.

Мозглый воздух обирает
Жёлтый траурный покрой
И за ворот заползает
Липкой скрюченной рукой.

Застывает в грязных лужах
Боль расплёсканной души,
Превращая мутный ужас
В ледяные витражи.

Рой бесчувственных снежинок
Равнодушно кружит вальс,
Грудой замерших крупинок
На безмолвие ложась.

Как ощипанные птицы —
То трескучи, то немы —
Волокутся вереницей
Девяносто дней зимы.

22 декабря 2017 года


18. КОГДА НАСТАНЕТ ВРЕМЯ

Когда, когда наступит день,
Что в стылый дом войдёт без стука,
Не будет в коем ветхих стен,
В котором сгинет моя скука,

Который утром озарит
Осточертевшие потёмки,
Сметёт уныние с ланит
И опостылевшие кромки,

Развеет старую печаль,
Рассыплется небесной манной,
Началом станет всех начал
И жизни без самообмана?

Настанет время перемен
И неожиданных решений,
Настанет время новых стен
И ярких перевоплощений.

Что делать? Как впустить в себя
Давно лелеемые чувства?
Остатки гордости сгребя,
Пора по правилам искусства

Рассориться с самим собой,
Стряхнуть обрыднувшее бремя
И окунуться с головой
В мечту…. Когда настанет время.

23 декабря 2017 года


19. НОВЫЙ ГОД, КОГДА ВСЁ ПЛОХО

Болотной жижи набравши в рот,
С пленительностью щенка,
Подкрался Новый нелепый Год,
Пинка дав исподтишка.

Облил ушатом гнилой воды,
Свершив чей-то злой наказ,
Зазря облаял на все лады
И слякотно плюнул в глаз.

С острастки в лужу макнул лицом,
За шиворот сунул снег,
От чванства грудь раздул молодцом:
Спесивости — аж в парсек.

Вошёл развязно без стука в дом,
Ногой отворяя дверь,
Нахрапистый и при всём при том
Безжалостный, аки зверь.

Изрядно мне намяла бока
Прошедших лет череда:
Набрал камней, не сталась пока
Рождественская страда.

26 декабря 2017 года


20. НОВЫЙ ГОД, КОГДА ВСЁ ХОРОШО

Двенадцать Месяцев у костра
Расселись в старинный круг
Снегурочка, на язык остра,
Кружится юлой вокруг.

Морозко, щедрой души старик,
Гостинцев на всех привёз,
В мешок с подарками Снеговик
Морковочный тычет нос.

В звенящей стуже ночных чернил
Хвоинки еловых лап
Огонь живым теплом озарил
На зависть берёз-растяп.

Из темени на задорный треск
И рвущийся в чащу свет,
Узревши феерический блеск,
Стекаются млад и сед.

Взорвав рождественским бубенцом
Декабрьский небесный свод,
Спускается на моё крыльцо
Заснеженный Новый Год.

27 декабря 2017 года


21. НОВОГОДНЯЯ СКАЗКА

Кружится осень в море холодов
Фантеской в карнавале годовалом,
Сошедшей с недалёкого ума.
На крыши простудившихся домов
Растерзанным в апреле покрывалом
Опала долгожданная зима.

На царствие венчался белый цвет,
Укрыв собою будничную скверну
Почившей в грязи роскоши листвы.
Ушедший год, на терние воздет,
Вполуха окунается в вечерню,
Уставившись в бездонность синевы.

С коробящихся месяцев-ветвей
Взирают алчно вороны-недели
На вьющуюся гадиной тропу:
Из прошлого хромает стадо дней,
Ряды часов изрядно поредели,
Минутами пеняя на судьбу.

В погоне за несбыточной мечтой
Застывший воздух воплем оглашая,
Эпохи врукопашную сошлись.
Заполненная гулкой пустотой
Несобранного летом урожая,
Уносится стремительная жизнь.

Унынием в болоте серых дней
Растаяли задумчивые будни,
Выискивая в темени просвет.
Пришпорю неосёдланных коней
И размечу горнило преисподней,
Мерцает коль в конце туннеля свет.

31 декабря 2017 года


22. БАЛЛАДА О МОЁМ ИШАКЕ

Мой непоседливый ишак
Уже который год
Несёт меня за шагом шаг
За синий горизонт.

Влачит упрямого меня
Под мерный скрип арбы,
Бредёт, устало семеня,
Сквозь заросли судьбы.

Ему колючки нипочём
И камни, и при том,
Что слёзы с потом льют ручьём,
И шкура решетом.

С дыханием натужным в лад,
Вздымаются бока.
Герой эпических баллад —
Несёт издалека

Меня с хурджинами забот
В неведомую даль,
За поворотом поворот
Закаливая сталь.

Змеится за верстой верста
Дорога день за днём,
Свалялся в кисточке хвоста
Репейник колтуном.

Копыта сбиты, гривы вязь
В скрежещущей пыли,
Но озорным огнём, смеясь,
Горят глаза-угли.

Одёрнув рваный серый фрак
Движением мощей,
Задорно прядает ишак
Лохмотьями ушей.

Нам ложем — тёплая земля
И кровом — небосвод.
Вечает рокотом шмеля
Пленительный восход.

Ни чёрт, ни кади, ни визирь,
Ни даже падишах
Не застят нам степную ширь
И горы — все в садах.

И снова караван-сарай.
И вновь коварный джинн
Уводит в выдуманный рай
Стезёй длиною в жизнь.

Завидевши на полпути
Очередной кишлак,
Прилёг лишь дух перевести
Мой труженик ишак.

6 января 2018 года


23. НЕ МОГУ ПРИВЫКНУТЬ К ЖИЗНИ …

Не могу привыкнуть к жизни:
Жизнь — диковинное чудо.
Не хочу привыкнуть к жизни,
По земле топчусь покуда.

Не хочу подобно спруту
Мимикрировать манерно,
Не хочу привыкнуть к чуду:
Чудо — страсть как эфемерно.

Чудо близко и далёко,
То безропотно, то громко,
Чудо страшно одиноко,
Удивительно и ёмко.

Удивительное — рядом,
Удивительное — всюду,
То обрушит счастье градом,
То на сердце сеет смуту.

То взлетит из ниоткуда,
Опрокинет и растопчет,
То на стропах парашюта
Погрузиться в душу хочет.

Удивительное — словно
Долгожданная находка,
Непорочно и греховно,
Словно юная красотка,

Словно дивная причуда,
Словно сказочная птица.
Удивительное — чудо,
Что вовек не повторится.

9 января 2018 года


24. ВЧЕРАШНИЙ ДЕНЬ

Твердыней неприступной башни
Уже который странный год
Неуловимый день вчерашний
Встречает давешний восход.

Сады давно отзеленели.
Судьба, утробы голодней,
Дробит увядшие недели
В дресву осыпавшихся дней.

Мешается в единый ворох
Чреда просеменивших лет,
Что громкий шум, что тихий шорох —
Назавтра не оставят след.

Как не колдобины, так кочки,
Что ни потёмки, то заря,
Кружатся, падая, листочки
Пожухлого календаря.

Они вихрятся в жёлтой гари,
Взмывают ввысь, стираясь в пыль.
Рабы и равно государи —
Единая в исходе гниль.

В дыму меж будущим и бывшим
Размыт — не сполох и не тень —
Пока ещё ненаступивший
Загадочный вчерашний день.

11 января 2018 года


25. ДОРОГА

Размеренным шагом привычных забот
Колотит по пяткам дорога,
То мчится стрелой, то крутой поворот
Впивается хваткой бульдога,

Таинственной поступью мерную быль
К закату ведёт под конвоем,
В полуденный час в раскалённую пыль
Впекает удушливым зноем,

Ледовыми иглами в лютый мороз
Терзает застывшую душу.
Изрядно потрёпан, тяну я свой воз,
Не лгу, не храбрюсь и не трушу.

Негоже царапать немое окно,
К стеклу закопчённому льнущим,
Зане́ мне иного пути не дано:
Дорогу осилю идущим.

Дорога уводит в туманную зыбь,
Окно в спину щурится слепо,
Упрямо взбираюсь к созвездию Рыб
Извилистой лестницей в небо.

16 января 2018 года


26. ЧАС “Х”

Наступит день: прочту и я
Свою страницу в Книге Мёртвых.
Мне явит тщетность бытия
Ряд иероглифов затёртых.

Погрязнут в хлопотах сует
По эту сторону забвенья
И череда успешных лет,
И пароксизмы невезенья.

Всё так же будет восходить
Цветное солнце на рассвете,
Всё так же приз переходить
Продолжит в глупой эстафете.

Тот приз, что жизнью послан мне,
Который где-то сердца возле,
Что вился, словно в пелене,
И до меня, и будет после.

Придёт и мой когда-то час…
Уняв сюжетные интриги
И атаназии стыдясь,
Схоронятся в обложках книги.

19 января 2018 года


27. ПОЛУСТАНКИ

Коварная жизнь. То ласкает, то бьёт
Радушно карающей дланью,
Коврижками дразнится, плетью стебёт
И требует кротость баранью.

Шершавыми спицами вяжет канву
Исконно чудно́го сюжета,
А ноги всё топчут устало траву,
И песня ещё не допета.

За долгий вояж перепало с лихвой,
Сполна поваляло волнами,
Ушатами лились хула с похвалой,
Случались и комья блинами.

Испуганно вздрагивал старый вагон
На стыках изношенных рельсов,
За окнами, словно замедленный сон,
Пропеллер фортуны вертелся.

Не раз поднимал я коня на дыбы
Статистом в чужой постановке
И под перестук паровоза судьбы
Сходил не на той остановке.

Меня полустанки встречают в ночи
Мерцанием тусклого света.
Не будет в моём марафоне ничьи:
На выбор — позор и победа.

25 января 2018 года


28. ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ

Меж колпачками латунных нашлёпок
В тесной каморке стеклянных часов
Глыбки печальных песчинок бок о бок
Горько стенают без слёз и без слов.

Где уж нелёгкая их не носила?!
Кем только не были в прошлом они?!
Но изошла неуёмная сила
В жёлтый песок после бренной возни.

В памяти маревом реют картины
Громких баталий и шумных забав,
Ныне же в скуке сыпучей рутины
Перемешались и робок и брав.

Пахарь с лентяем, безбожник с монахом,
Гений и неуч, учитель и вор —
В тесную колбу ссыпаются прахом
И отрешённый ведут разговор.

Все уравнялись в прозрачном сосуде:
В цепких оковах незримой тюрьмы
Тихо локтями толкаются в груде —
Подслеповаты, глухи и немы.

Падает в пропасть песочное время,
В бездну уносится мертвенный тлен,
Но, опрокинувши тяжкое бремя,
Жизнь возродится, поднявшись с колен.

26 января 2018 года


29. ОНА

Она пока ещё в пути,
Она скитается в тумане,
Она, быть может, шторм в стакане,
А может быть и штиль почти.

Она, возможно, босиком
Бредёт лощиною росистой,
А может, тропкой каменистой
Крадётся в сумерках ползком.

Но очень может быть она
Свернула торною дорогой
И вдаль уходит понемногу
Туда, где ночь черным-черна.

И это, думается мне,
Её фатальная ошибка.
Потёмки обступают липко,
А небо — словно в пелене.

Как будто всё идёт к тому,
Что так её я и не встречу,
Раскрыв объятья, не привечу
И молча к сердцу не прижму.

Она же, надо полагать,
И не грустит, и не скучает,
И не во мне души не чает,
И не ко мне наводит гать.

Надеюсь всё же, что она
Меня проведает однажды,
Избавит от смертельной жажды
И тихо сядет у окна.

А я? Её я буду ждать,
В неё я буду свято верить,
Дабы себя ей в руки вверить
Да и её попридержать.

26 января 2018 года


30. СТАРЫЙ ДОМ

Мой одинокий старый дом.
Судьба тернистая.
Кирпич в лишайнике седом,
Ступенька мшистая.

Чагравый черепичный скат,
Углы щербатые,
Из окон комнаты глядят
Подслеповатые.

Бурьяном старый сад зарос,
Как нет садовника,
На клумбах одичалых роз
Кусты шиповника.

Густые заросли дерев
Ветвями шикают,
В листве синицы нараспев
Своё чирикают.

Перекосившаяся дверь,
Щеколда ржавая,
В прорехах выцветших шпалер
Стена шершавая.

Из детства родом воздух прян.
Тоской изъедены
Родной продавленный диван
И стол обеденный.

Стою, невольно затаив
Волну дыхания.
Не унимаются мои
Воспоминания.

1 февраля 2018 года


31. СИНИЕ ГЛАЗА

Цвета жгучего индиго
Дивные глаза
Искрой солнечного блика
Застила слеза.

Васильковые прожилки
Сетью облачков
Оттеняют, страстью пылки,
Кратеры зрачков.

Необузданны и буйны —
Средь сапфирных льдин
Полыхает жар лазурный
Сквозь ультрамарин.

Засверкав во мраке ночи
Всполохом Плеяд,
Аметистовые очи
Звёздами горят.

Оглушительны и чутки —
Повергают ниц
Озорные незабудки
В неводе ресниц.

С фиолетовым отливом
Голубой огонь
Навевает шаловливый
Бирюзовый сон.

Словно тучи налетели —
Муками грозят,
Синепламенные стрелы
Наповал разят.

Мечет молнии свирепо
Дикая гроза,
Обволакивают небом
Синие глаза.

2 февраля 2018 года


32. МОЯ НЕРАЗДЕЛЁННАЯ ЛЮБОВЬ

«Не навреди»
(Гиппократ)

Как же долго я шёл к тебе, милая!
Сколько горьких унылых лет!
Только ты моей стала, любимая,
Как закончился наш сонет.

Я ведь помнил твоё «noli nocere!”,
Попросил, дрожа: «Отпусти».
На душевной палитре — одни тире:
Ни ущелий, ни гор. Прости.

Если можешь, прости непутёвого,
Нет дороги к тебе назад,
Но и в алчных объятиях нового
Ты — сестра мне, а я — твой брат.

Ты любовь моя неразделённая,
На кресте скажу, не тая:
Моё чувство, судьбою казнённое,
Возложу на алтарь твой я.

Как огня я тебя потерять боюсь,
Но не будет места нытью,
А diagnosis мой ex juvantibus —
Навсегда fall in love with you.

4 февраля 2018 года


33. ФЕВРАЛЬСКАЯ ХАНДРА

Зима. Уныние. Хандрой
Укутался февраль,
Крадётся в раз очередной
Скаженный месяц-враль.

Ему шальной мороз плащом
И слякоть по душе,
Он не весна пока ещё,
И не зима уже.

Игриво дёрнет за вихры,
Толкнёт умильно в бок,
Растопит мёрзлые дворы
Приободрит чуток,

Печаль-тоску разгонит враз,
Хандру пошлёт к чертям,
Тревогу лихо втопчет в грязь
И спустит по ручьям.

Встряхнёт от сумрачного сна
Остывшую любовь,
Воздаст за прошлое сполна
И осчастливит вновь.

Распутица войдёт в азарт
На зорьке поутру,
Расквасит сумасбродный март
Февральскую хандру.

7 февраля 2018 года


34. ФАТУМ

В кособокой середине
Тленного пути
Время самое гордыне
С радуги сойти,

Время сесть и поразмыслить
О пережитом
И из вороха бессмыслиц
Выковырять то,

В оны дни что ободряло
Пенделем меня,
Что само, подняв забрало,
Среди бела дня

И иссиня-чёрной ночью
Увлекало в бой
С ленью, с кипой проволочек
И с самим собой.

Ничего не изменилось:
Так же, как и встарь,
В глотку намертво вцепилась
Ласковая тварь.

С утончённостью драгуна
На передовой
Мадемуазель Фортуна —
Ей уж не впервой —

Перелистывает книгу
Ребусов судьбы,
Цепким пальчиком интригу
Ставя на дыбы,

Роковую колесницу
Правит, сморщив нос,
То ль на новую страницу,
То ли под откос.

9 февраля 2018 года


35. О ХЛЕБЕ НАСУЩНОМ

Глядишь на меня свирепо,
Опёршись о край стола,
Глазищами цвета хлеба
Могла бы — сожгла б дотла.

Зрачки твои мечут стрелы
Из аспидных из глубин,
Увёртываюсь я еле
С тобой на одну один.

Мечтая мне разум вправить,
Шипишь ты сродни гюрзе,
Тебя разгрызает зависть
К моей неземной красе.

Нещадно тебя коробит
Сюжет моего меню,
Но я лишь вкушаю опыт
Немерено раз на дню.

Хлебов вожделеет тело,
От зрелищ поёт душа,
А ты за огрызок взгрела
Меня леденящим «Ша!»

10 февраля 2018 года


36. СУДНЫЙ ДЕНЬ

Давно уж медлит Судный День.
Он заблудился ненароком,
Решил повременить со сроком
Или, быть может, ему лень.

Покуда где-то его носит,
Земные страсти через край
В подлунный выплеснулись рай,
Что шарма в бытие привносит.

В конце-концов устанет он
Анахоретом где попало
Скитаться прорву лет без мала.
Закружится кадриль-бостон.

Сберётся люд к его приходу:
Святые, грешники, врачи.
Помалкивай или кричи —
Начнёшь счастливую охоту*.

Однако эта дребедень
Заварится ещё нескоро.
Тогда курносая сеньора
И оторвётся. В Судный День.

11 февраля 2018 года

* Земля Счастливой Охоты — загробный мир североамериканских индейцев.


37. ОДНАЖДЫ

Однажды время настаёт
Остановиться, оглянуться,
Осмыслить прерванный полёт,
В былое думами вернуться.
Шальная жизнь рекой течёт:
Полна, но отмелями куца.
Зевнёшь — и в омут увлечёт.

Несёт стремительный поток
По бесноватым перекатам,
То окунает в кипяток,
То одуряет ароматом,
И временами между строк
Забавно посылает матом
На новый жизненный виток.

В гремящей толчее стремнин
Охаживает голышами.
В струе барахтаюсь один,
Не перегруженный вещами
Крамольных мыслей властелин.
Во тьму плетёмся не спеша мы:
Куда усталый взор ни кинь —

В туманном мареве дрожат
Расплывчатые силуэты.
Рассветный воздух, рыжеват,
Хвостом галлеевской кометы
К воде клокочущей прижат.
Какие радости и беды
В засаде камнями лежат?

9 марта 2018 года


38. ПЛОТ

Мой неуклюжий утлый плот…
Тьма поколений славных предков —
Крестьян, разбойников, на редкость
Забавных княжеских наследков —
Соорудила сей оплот

Для непокорного меня
Из древ, посаженных моими
Же отошедшими родными,
И постными, и озорными,
Свободой выбора пьяня.

Настил гуляет ходуном.
Его движения неловки,
Пронзительно скулят верёвки.
Не комильфо, сорвавшись с бровки
Волны, перемешаться с дном.

Несёт меня мой старый плот
Навстречу розовым восходам
Настойчивым неспешным ходом,
Наперекор свирепым водам
Терзая линии широт.

Быть может, я и не бомонд,
Быть может, выгляжу нелепо, —
Иду по зову крови слепо
Туда, где море брызжет в небо
За непокорный горизонт.

К мечте без устали плывёт,
По курсу рыская неровно,
Который год в бурлящих волнах
Теряя трёпаные брёвна,
Мой норовистый стойкий плот.

19 марта 2018 года