logo

СИНИЙ ДЫМ

СИНИЙ ДЫМ




 

 


1. ТЫКВА

Я рос смышлёным малышом,
Взрослел во все лопатки
И дни и ночи голышом
Лежал на тёплой грядке.

Не думал о дрянных вождях,
О немце, о японце,
Купался в ласковых дождях
И нежился на солнце.

Цвела и полнилась бахча, —
Задорна и сметлива.
Вокруг — айва и алыча,
Хурма, инжир и слива.

Кругом не знали фермы бед —
Иные, но не наша.
У нас — уже сто лет в обед
Несчастий полна чаша.

Нас жёг пожар, мочалил град:
Не жизнь — сплошные нервы,
Но были хуже во сто крат
Прожорливые черви.

Кропила горькая слеза
Уродливое знамя…
Сбылось! Прорезались глаза,
И разгорелось пламя.

Сошлись на шабаш всех святых
Вампиры, ведьмы, черти.
Ну, а меня на холостых
В объятья зимней смерти

Несёт разгульная волна
Laetitiae antiquae*.
Планета нечистью полна,
А я — всего лишь тыква.

31 октября 2017 года

*Летицие антикве — (лат., р.п.) древней радости.


2. РАЗМЫШЛЕНИЯ В «СКОРОЙ»

Моя стремительная жизнь — миг.
Из ниоткуда в сумрак тур дик,
Опять за пропастью крутой пик,
Несётся эхом боль души — крик.

Трещит и корчится в огне быль,
Воспоминания летят в пыль,
Куда ногой я ни ступлю — гниль,
На сердце буря размела штиль.

В тумане спрятался родной дом,
Сковало землю голубым льдом.
Необустроенность грызёт псом
И потешается дурным сном.

Хочу в былое навести мост,
Не знаю как, спрошу совет звёзд.
Хотя за мною не один хвост,
Подозреваю, рок не так прост.

Зарницы памяти влекут вдаль,
Куда ни глянь — кругом одна шваль.
Идей, оставшихся мечтой, жаль,
Что ни оракул — то пустой враль.

2 ноября 2017 года


3. ТОСКА

Необъяснимая тоска
Заполонила мою душу,
Страшится выбраться наружу
И бьётся птицей у виска.

Коварно кутается в шаль,
Плетётся липкой паутиной
И ластится осклизлой тиной
Неизъяснимая печаль.

Тенётами упала грусть
На перепутанные мысли,
Мечты сосульками повисли
И каплют оземь. Ну и пусть!

Ползёт по венам ржавый нож,
Парной крови напившись вволю.
Неспешным ядом травит волю
Спасительная стерва-ложь.

Ласкает скрюченной рукой,
Неописуемое нечто,
И, сокровенное увеча,
Дарит обманчивый покой.

3 ноября 2017 года


4. РОБИН БОББИН

По мотивам английской сказки

Робин Боббин как-то раз,
Будучи на сносях,
Не на шутку разошлась
В токсикозных грёзах:

Съела злющего быка,
Лошадь и корову,
Кузнеца и мясника,
Жёнушку попову,

Цельну церкву с алтарём,
Овощ аспарагус,
Звонаря с попом-вралём
И дьячка на закусь,

И прохожего с грехом,
И безгрешных уток,
И курятник с петухом,
И цыплят-малюток,

Съела полчище овец,
Брюху потакая.
Где же ужин, наконец?!
А мораль такая:

От беременных таись,
Как от Чуды-Юды,
У беременных свои
Дивные причуды.

3 ноября 2017 года


5. СИНИЙ ДЫМ

Под небом радужного ситца
С каймой индигового цвета
Дорога под ноги ложится
Лилово-синей кинолентой.

Пылится рваный целлулоид
В кунсткамере скаженной жизни,
Его ничто не беспокоит,
Ему никто не справит тризну.

Мерещится старинной плёнке
В утробе древнего комода,
Как на потрёпанной клеёнке
Давно забытых эпизодов

Ультрамариновая россыпь
Исходит судорожным треском,
В былое оглянуться просит
И леденит сапфирным блеском,

Грозит накинуть синий невод
И утянуть на чёрный берег…
А я всё трепыхаюсь. Эва
Как истерит прибой-холерик!

Кариатиды синих гребней
Несутся стройной балюстрадой,
Седая даль парит волшебной
Прозрачно-синей анфиладой.

Мой аргамак небесно-сивый,
Как встарь, в порыве одержимом,
Тряхнёт лазоревою гривой
И растворится синим дымом.

4 ноября 2017 года


6. ЖИЗНЬ, НЕОБЫКНОВЕННЫЕ И УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ РОБИНЗОНА КРУЗО, МОРЯКА ИЗ ЙОРКА,
ПРОЖИВШЕГО ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ЛЕТ В ПОЛНОМ ОДИНОЧЕСТВЕ НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ
У БЕРЕГОВ АМЕРИКИ БЛИЗ УСТЬЕВ РЕКИ ОРИНОКО,
КУДА ОН БЫЛ ВЫБРОШЕН КОРАБЛЕКРУШЕНИЕМ,
ВО ВРЕМЯ КОТОРОГО ВЕСЬ ЭКИПАЖ КОРАБЛЯ,
КРОМЕ НЕГО, ПОГИБ, С ИЗЛОЖЕНИЕМ
ЕГО НЕОЖИДАННОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ ПИРАТАМИ, НАПИСАННЫЕ ИМ САМИМ*

Краткое содержание

Я плыл. Тонул. Попал на остров. Чудом спасся.
Боролся с трудностями двадцать восемь лет.
Доил козу, грустил, слонялся и сражался.
Не дал из Пятницы наворотить котлет.
Теперь, когда негодник вволю отоспался,
Как не попасть к нему мне блюдом на обед?!

4 ноября 2017 года
* Полное название романа Даниеля Дефо.


7. СТАРАЯ ВАЗА

В углу забытого чулана
Среди заброшенных вещей,
Под пледом пыльного обмана
И жизни, изгнанной взашей,

Давно не мыта и чумаза,
Стара, но всё ещё стройна,
В забвенье изнывает ваза
Муранского стекла. Одна.

Остались в памяти букеты,
Балы в уюте и в тепле,
Дуэли, шпаги, пистолеты
И капли крови на стекле.

Два голубых блестящих глаза
В эдикулах цветистых век
Из глубины роскошной вазы
В душе растапливали снег.

А днесь — забвение наградой,
Убранством — волглая стена,
Боль затуманенного взгляда
И тяжесть треснувшего дна.

Течёт расколотая ваза
Слезами скорби на ковёр.
Два глаза, два огромных глаза
Вбирают смертный приговор.

5 ноября 2017 года


8. ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА

Я с восхода проделал немаленький путь
Вслед за солнцем. Мне не в чем себя упрекнуть.
Позади и ущелья, и горы,
И луга, и морские просторы.

Протоптал километры разбитых дорог,
Шёл к мечте, от усталости падая с ног.
Крышей было бездонное небо,
А постелью — объятия хлеба.

На багровом закате нелёгкого дня
Разноцветные звёзды хромого меня
Обступили мерцающим кругом
И красуются друг перед другом.

В яркой россыпи звёзд я нашёл ту одну
Неприметную синего цвета звезду,
Что влечёт меня через невзгоды
Уже долгие, долгие годы.

Я иду, я упрямо шагаю вперёд
За звездой путеводной, что к счастью ведёт.
Расправляю усталые плечи,
А мечта моя где-то далече.

6 ноября 2017 года


9. НАПРАСНАЯ ЖЕРТВА

Где грустный Галилей взирал на горожан
Со знаменитой скособочившейся башни,
Дни напролёт стоит лишь гомон трёхэтажный
Степенных горцев и порывистых южан.

Без устали снуют, насилуя газон,
Фотографируются, растопырив пальцы,
Одни повадками — закат неандертальцев,
Другие возгласами — ранний кроманьон.

Им дела нет до тех, кто буре вопреки
На утлой лодочке девятый вал науки
Седлал, смакуя экстатические муки,
И завоёвывал лавровые венки,

В невежество бросал бессмертные шары,
Глядел сквозь линзы на далёкие планеты,
Так непохожие на тронутую эту,
Да и начитаннее нашей конуры.

Покойный Галилей, узревши кренделя,
Что отчебучивают дикие потомки,
Разбил бы телескоп, и, разбросав обломки,
Засомневался бы: а вертится ль Земля?

6 ноября 2017 года


10. ПЛЕЩИЦЕР

В экстазе орлином,
Умом дивно долог,
И ото, и рино,
И ларин, и голог,

Алёша Плещицер
Зеркальным циклопом
С блестящей вещицей —
Чудным отоскопом —

Сквозь мелкую дырку
Таращится в ухо
Больному утырку
С дефектами слуха.

В руке у лекпома*
Воронка и ложка
В сиянии хрома
И в слизи немножко.

Чего не бывало
За долгие годы!
И за душу брало,
И гупало в своды.

Коробка коробке —
Не клон и не ровня,
Кто — разумом робкий,
Кто — мудрый греховно.

Одни черепушки —
Вместилище мозга,
Другие — лишь ушки,
Струна, и причёска.

Межушную хорду
Разрежешь у клуши —
Эпично от морды
Отвалятся уши.

Иной же, напротив,
Мышлением плотен,
Умён — не юродив,
А с гением сходен.

Собою доволен,
Аж эго раздуто,
Упитан и холен, —
Ему снится, будто

В кольце ипподрома
Бесчинствует рьяно
Носитель синдрома
А эН Кечияна —

Возничий-профессор
На ЛОР-колеснице —
Не Дарий, не Цезарь, —
Сам Лёша Плещицер.

8 ноября 2017 года

*Лекпом — помощник лекаря.


11. НОЯБРЬСКИЙ ДОЖДЬ

Осенний дождь смурной и липкий
Хандрит всю ночь,
Ноябрьской жалостливой скрипкой
Чаруя дочь

И убаюкивая сына.
Под влажный стон
И шелест струй в углу камина
Уснул огонь.

За окнами промозглой мессой
Сочится скорбь,
Коверкая густой завесой
Косматый горб

Седой горы, что над рекою
Который век
Почивши в мире и покое,
Легла на брег.

Озябли мокрые кварталы,
Дрожат дворы,
Блестят оконные провалы
И фонари,

По сонным улицам струится
Неверный свет…
С годами растворились лица,
Размыло след

Из ускользнувшего апреля
В сырой ноябрь.
Прожито без году неделя,
Как прежде храбр,

Откинул занавес тумана:
Так с правдой схож,
Клубится облаком обмана
Холодный дождь.

10 ноября 2017 года


12. ТУЧИ

Холодны и тягучи,
Полны горестных слёз,
Мчат свинцовые тучи
Неприкаянных грёз.

Мчатся из ниоткуда
В неизвестную даль,
Не нашедши приюта
И бездушны, как сталь.

Тучи смотрят на слякоть,
В лужи бед и невзгод,
Тучам хочется плакать:
Что им ветер несёт?

Им не выносить вечно
Стародавнюю боль,
Благодать быстротечна —
Такова её роль.

Осень. Тучи озябли,
Остывает закат,
Серебристые капли
В неизвестность летят.

Оторвавшись от неба
И тоскливо паря,
Капли падают слепо
В пустоту ноября.

Больно бьются о листья,
Тонут в холоде луж,
Из объятий иглистых
Им не выбраться уж.

Небо искрами краплет,
Льётся мокрым огнём.
Жизнь уходит по капле,
По слезе, день за днём.

13 ноября 2017 года


13. ПАСТУХ

На склоне клеверной горы
В лучах малиновой зари
В лохматой бурке и в папахе,
К предсумеречным стонам глух,
Задумчиво глядит пастух,
Как солнце корчится на плахе.

Закатный огненный оскал
Иззубренных кровавых скал
Колышется в томленье пьяном.
В безбрежие глуши лесной
Стекают розовой слюной
Обрывки вязкого тумана.

Заслышав липкий волчий вой,
Трясёт саврасый головой
В хаосе блеющей отары,
Овчарки яростно рычат,
И смирные ослы ворчат
В уютных терниях кошары.

На стыке пурпура и тьмы —
Потусторонни и немы —
Мелькают демонами совы.
С успокоеньем невпопад
Шумит бурливый водопад,
И засыпает лес еловый.

Вобрав кавказский вольный дух
В далёкой юности, пастух
Стоит над ручейком снующим,
Опёршись о комлистый сук
И сжав прокуренный мундштук
И думая о дне грядущем.

18 ноября 2017 года


14. МОЙ КОНЬ

Я дом оставил на заре.
Весна гулялась во дворе.
Я начал бешеный разбег
И провалился в снег.

Разгрёб сугробы кое-как,
Отрыл закопанных собак
И, отыскав свою звезду,
Схватился за узду.

На той узде томился конь,
Ногами хром, в глазах огонь,
Хвостом и гривою космат,
По духу — истый брат.

C ним я ушёл за горизонт,
Но озорник эвксинский понт*
Коварно путал берега
И квасил с носака.

Я тщился жить не как-нибудь,
Преодолел нелёгкий путь,
Силком разматывал клубок.
Мой конь меня волок.

В изнеможении вздохнул,
Коня стреножил, отдохнул,
Собрался дух перевести.
С ногами не ахти.

И вновь гляжу за горизонт,
И вновь какой-то зыбкий понт,
Осклабившись зазывно чуть,
Мне преграждает путь.

Но рядом мой упрямый конь,
Ногами слаб, в душе огонь
И приключениями сыт
До стоптанных копыт.

19 ноября 2017 года

*Здесь — гостеприимное море.


15. РОГНЕДА

Богат и красен славный Полоцк,
Где князем храбрый Роговолт,
Всяк лиходей и лютый ворог
От врат получит поворот.

Он на пути из грек в варяги,
Ему и гость*, и странник рад,
То перекаты, то коряги,
Глядишь — уже шумит Царь-Град.

Таит несметные богатства,
Оплот для смердов и бояр,
Но надоедливое братство
Страшнее чуди и хазар.

Не печенегом, не чухонцем — 
Бастардом был шальной сосед
Владимир — тот, что звался Солнцем —
Исчадие греха и бед.

Он тряс соседей, словно грушу,
Вой поднимался до небес,
И кровь пускал за милу душу
Как по причине, так и без.

Наколобродив непотребно,
И перепортив всех окрест,
С любезностью свиного цепня
На Полоцк князь направил перст.

Отправив дядю за невестой
И получив взамен гарбуз**,
Несостоявшегося тестя
Избавить от земных обуз

Он порешил и быстрым маршем
На север двинул княжью русь***,
Устлав трепещущимся фаршем
И край родной, и Белу Русь.

Цветущий дружественный город
С разбегу взяли на копьё,
Потоками крови упорот,
Князь пардусом схватил её.

Трясётся в ужасе девчушка,
От нечестивца не спастись,
Сердечко бьётся колотушкой,
Владимир коршуном навис.

Есть чем развлечься людоеду:
Сгрыз кабанятины кусок
И малолетнюю Рогнеду,
За косы в спальню поволок.

Окстился, — весь варяжских статей, —
Герою некуда спешить,
Он на глазах отца и братьев
Замыслил пакость совершить.

Как и положено ублюдку,
Решил добавить в действо шик
И изнасиловал малютку
Под похотливый хищный рык.

Скулит истерзанная кроха,
Ресницы горестно дрожат,
Убит отец под грязный хохот,
Браты порублены лежат…

Междоусобица пожаром
По житным весям понеслась,
Смердящим опалила жаром:
Забава княжья удалась.

От всей души покуролесив
И наплодив толпу детей,
Он, разум на ветвях развесив,
Страну разъял на сто частей.

Недолго длилось блудодейство:
Ошмётки сжал в кулак один
Князь Ярослав, поправ семейство, —
В насилии рождённый сын.

Отплакались мальцы и вдовы,
Не вспоминая о врагах.
Сын искупил грехи отцовы
И возвеличился в веках.

20 ноября 2017 года

*      Купец.
**    Тыква.
***  Дружина.